oldbufo_wife: (Default)
Лучший  текст про нынешний  формат "9 мая" без  политики зато с этнографией  www.facebook.com/svetlana.adonyeva/posts/1335358996560221  . Автор этнограф Светлана  Адоньева.
P.S. для тех кому  лень  ходить по ссылке, и  чтобы  текст  не  потерялся, я скопирую  его под катом. Но все-таки  советую прочитать  оригинал, т.к.  там еще и достойные коменты, что  редкость в наше  время

   "Светлана Адоньева
9 мая как марш уже вписано в ритуальную практику года. Поминовение официальное (героев), и неофициальное (членов семьи-рода) слилось в одно.
Из назначенного официально одобренным форматом переживания, из предложенного способа понимания происходящего мы можем обратиться к тому реальному содержанию, которым это переживание может быть наполнено. Появляется возможность узнать судьбу своих дедушек, бабушек, прадедушек. Умершие, рассказывая о себе, дают нам свою силу. Когда мы не заем, где они похоронены, как о них плакать, то тогда этой связи нет и этой силы нет, этой энергии нет. Но почему надо шествовать с портретами, а не встретится семьями, поставить портреты и помянуть. Почему именно шествие выбрано как форма поминовения, а не панихида или поминальная трапеза? Телесные метафоры очень важны. Одно дело, когда мы находимся с нашими предками лицом к лицу или мы хотим к ним припасть, упереться лбом в плечо. Другое дело, когда мы встаем и идем вместо них: это другая метафора. Мы не можем жить их жизнью, мы должны взять их опыт, а жизнь зажить другую. Одна из важных тем, как мне представляется, сегодняшнего дня – это необходимость для каждого так или иначе понять, что он чувствует. Не только пребывать в этом состоянии, одновременно воодушевления и горечи, но еще и попробовать подумать о том, чтó оно такое. Как мне представляется, 9 мая – это не воспоминание об истории, это скорее способ обратиться к переживанию, которое мы имеем в своем теле, к опыту, который запечатался в телах наших родителей и который мы унаследовали. Причем важно понять, что опыт передается в теле, в ходе невидимого, бессознательного, как культурного, так и физиологического наследования и несется дальше, передается следующему поколению, если только он не оказывается осознанным. И тот опыт, который мы несем, как бутылки, в которых запечатано послание – это послание нашего сиротства и безотцовщины. Мы говорим о жертвах войны и ее героях, но на самом деле мы жалеем себя: источник воодушевления, смешанного с готовностью защищаться и обижаться - обида и жалость к себе. И это нормально – себя жалеть, когда ты вырос без старших. Нормально себя жалеть: опыт сиротства в нашей культуре всегда считался особым опытом. В деревне сироты-мужчины и сироты-женщины имели другие свадьбы, отличные от тех, кто не был сиротой. Для них предполагался особый свадебный ритуал не такой, как для всех, потому что у них есть особое отношение с умершими, у них уже есть свои мертвые. Девочки, которые росли без отца после войны (погибшего на фронте или в лагерях), не имели возможности почувствовать себя принцессой, как чувствует себя любимая отцовская дочка. Соответственно, этот навык - быть принцессой - трудно передать своим дочерям, если ты этого не получила. Мальчики, вырастая без отцов, знают отцов в состоянии героизма, но не знают отцов в состоянии патриаршества, не знают их большины. Они не знают отцов-патриархов, которые умеют строить жизнь, которые умеют за все отвечать, которые мудры и рассудительны, которые умеют относиться с пониманием и к своему страху и к своей ярости, которые знают и признают эти чувства, рефлексируют по этому поводу и т.д. В этом отношении разрыв поколений реально произошел. И этот опыт каким-то образом, каким-то усилием, причем, общим, культурным, общим для всех культурным усилием должен быть восстановлен. Нужно читать их письма, разыскивать информацию, читать их дневники, понимать их страх. Понимать, что и ты испытываешь страх, учиться тому, что люди умели испытывать страх и признавали его. Не говорить все время о героизме. Очень много выборов вокруг тебя, ты можешь поступать вполне героически каждый день. Несомненно, люди на портретах прожили героическую жизнь и ушли героически в смерть. Но вопрос не в этом, вопрос в том, что мы из их историй возьмем, откуда мы получим сценарий жизнестроительства. Я думаю, что просто хотя бы задать вопрос – великое дело. А когда вопроса нет, когда есть представление о том, что мы знаем как выглядят традиционные ценности… А мы не знаем этого, как они выглядят, потому что у нас их нет. Потому что разрыв поколений произошел реально. Потому что в 50 процентов случаев (если не больше) либо мы, либо наши родители – безотцовщина. И родители наших родителей тоже. Что они, рано осиротевшие, нам могли передать? Они могли передать только свой опыт сиротства и, соответственно, незнание того, как проживать взрослые жизни. И сейчас мы стоим перед огромным риском – транслировать всё тот же опыт короткой героической жизни следующему поколению. Мы можем передать своим детям короткую жизнь как идеал жизни.
А дальше происходит то, что происходит в истории нашей станы – то, что, мы знаем. Что мужчины в нашей стране живут меньше, чем женщины. И тому могут быть разные объяснения, но в том числе – у мужчин мало сценариев взрослого мудрого проживания жизни, потому что, как минимум, три поколения уходили таким вот образом.
Война делает жертвами всех. Победители в ней такие же жертвы, как и побежденные."

Profile

oldbufo_wife: (Default)
oldbufo_wife

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910 111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:50 am
Powered by Dreamwidth Studios